Публикации

Классический туес

Классический туес — небольшой короб цилиндрической или овальной формы, сделанный из коры берёзы и имеющий деревянные дно и плотно притёртую крышку.

Туес или поражает простотой и мудростью конструкции.  Он напоминает термос, поскольку имеет наружную и внутреннюю стенки, между которыми остается небольшая воздушная изоляционная прослойка. 

Внутренняя стенка удерживает жидкость. Для изготовления туеса нужен сколотень — снятая со ствола целиком береста. Сколотень заготавливают специально, в определённое время года. Для этого нужен опыт, чтобы не навредить дереву.

Наружная стенка предназначена для декора, недаром ее называют рубашкой. Рубашку украшают яркой и сочной росписью или прорезным кружевным орнаментом, или тиснением, иногда вплетают полоски бересты.

Два слоя бересты складываются белой стороной коры внутрь так, что снаружи всегда «изнаночная», более тёмная сторона.

Берестяной туес собирается без гвоздей, клея и прочего инородного крепежа. Края могут усиливаться корнем сосны, который вставляется между стенок.

Берестяные туеса используются для хранения продуктов питания или мелких вещей.

В туесах хранят соль, соления, молоко, масло, сметану и творог. Скоропортящиеся продукты в берестяных туесах долго хранятся, соль не отсыревает, солёные грибы и огурцы приобретают особый аромат, масло не становится горклым, молоко и творог не киснут.

В туеса наливают мед, подсолнечное, конопляное, льняное масло.

Туеса имеют свойство сохранять прохладу воды, кваса и других прохладительных напитков в жаркий день, а горячие напитки, наоборот, долго не остывают. 

Дело в том, что сама береста обладает бактерицидными свойствами. Люди давно заметили, что она долго не портится, даже если ствол берёзы упал в воду. Скорее сгниёт сама древесина. 

При этом, кора берёзы состоит из множества слоёв, поэтому достаточно герметична. 

Туески служат, как правило, очень долго. Именно поэтому они довольно часто встречаются в музейных коллекциях. Так и в Режевском историческом музее есть несколько туесков.

«Буттштетт»

В информационных сетях эта красивая вещь нередко предстает как трофейная, привезенная чьим-нибудь дедом-фронтовиком из Германии либо Австрии после 2-ой мировой войны. Баяном зовут ее одни источники, другие же – кнопочным аккордеоном. И таковых, действительно, по рукам ходило немало в послевоенном СССР.

Когда 75 лет тому назад наши воины штурмовали ненавистный гитлеровский рейх, была и другая, подлинная Германия, страна с высокой старинной культурой, в том числе и музыкальной. 

Пока нельзя сказать со всей определенностью, кто изобрел ручную гармонику. Корень ее, однако, заключен в органной музыке. Еще в XVIII веке в обиход вошли портативные органы, где тот или иной звук выводил медный язычок, колеблемый воздушной струей.  Исполнитель правой рукой жал на клавиши, левой же накачивал мехи.

В 1812 году Фридрих Бушман смастерил эолину – ручной инструмент с медными клапанами и с кожаным мехом в три складки. В 1829 году венский мастер Кирилл Демиан усовершенствовал эолину, разделив ее корпус на две половины, соединявшиеся мехом. На правой стороне была клавиатура с 5 клавишами. При нажатии на каждую нежно и прозрачно звучал аккорд из нескольких звуков. Инструмент был назван аккордеоном. Затем появились гармоники и с левым 2-клавишным рядом, аккомпанирующим правому. Под названием «аккордеон» подобные инструменты скоро распространились не только в Австрии и Германии, но и в других странах Западной и Восточной Европы.

Немецкая 5-рядная гармоника, представленная в Режевском историческом музее, разумеется, сделана много позже своих предшественников – в 1930-е годы. Правая клавиатура («голоса») имеет не 5, а более 80 кнопок; на левой половине («басы») не 2, а 120 кнопок. По нарядному перламутру белеет надпись «Buttstadt» («Буттштетт»). Название такое, наверняка, неслучайно

Выше уже говорилось о преемственности гармоник и средневековых органов. Иоганн Генрих Буттштет (1666 – 1727) – выдающийся музыкант-органист, композитор, близкий творчеству своего великого современника – Баха. В своих произведениях (в основном, церковных) Буттштетт отстаивал самобытность музыкального искусства Германии, традиции собственного народа.

В XIX веке имя музыканта, очевидно, и взяла себе аккордеонная фабрика в немецкой Гере (позднее и в Магдебурге) – «H. Buttstadt» («Г. Буттштетт»). В те времена почти в каждом крупном городе Германии как Магдебург, Берлин, Гера, Тросинген, Клингенталь, Альтенбург, трудились многочисленные компании-производители гармоник. А мастера из Клингенталя («Звенящей долины») и поныне славятся на весь мир звучанием своих инструментов.

Такую замечательную вещь подарил Михаил Петрович Клевакин, хормейстер, Почетный гражданин Режа, нашему историческому музею.

Швейная машина «Зингер»

Только сперва может показаться, что шить вручную просто. С непривычной, кропотливой работы устанут глаза, занемеют руки. В Средние века над платьем, изысканным и дорогим, корпели дни и ночи с десяток швей. И все же на пошив уходили месяцы. Ну, а если обшить парусами целую флотилию? Знаменитый Леонардо да Винчи пытался создать швейный механизм, оставил кое-какие эскизы, но не воплотил идею в жизнь. Машинку с челночным стежком, строчащую в минуту до 300 прямых швов, изобрел американец Элиас Хоу в 1845 году. Исаак Меррит Зингер, инженер-предприниматель, вооружил «американку» вертикальной иглой Мадеспегера, портного из Австрии, и «лапкой», крепко держащей материю на поверхности. Затем появился ножной привод, высвободивший у швеи обе руки. Машина «Зингер» вошла в повседневный быт американцев так же широко и символично, как и позднее – автомобиль Генри Форда. Едва появившуюся в России новинку захватил такой спрос, что к началу XX века корпорация «Зингер» открыла в стране более 3 тысяч магазинов. Более того, в Подольске компания основала завод по выпуску механических рукодельниц. Режевской исторический музей хранит образцы подольских машин столетней давности – с деревянной станиной, ажурным литьем из чугуна, приводными ремнями, педалями. В наши дни швейная машина – высокотехнологичный агрегат, умеющий и шить, и вышивать, ведомый не швеей, а компьютером. И все же в них можно узнать то первое чудо, проданное Зингером в середине XIX века.

 

«Ну-ка, пошуруем…»

При основании Режевской железоделательный завод обрёл полный металлургический цикл, состоящий из «доменного действия», чугунного литья и кричного передела. В особенных печах, называемых доменными, подмастерья выплавляли чугун из местных и привозных (магнитных) железных руд, ну, а заправлял всем чугуноплавиленным «действием» зоркий да опытный глаз мастера. Помимо чугуна, в домне появлялся и излишний шлак. Он поглощал раскалённые газы, мешал движению рудной засыпи и древесного угля в доменном чреве. Увесистым лопатообразным стержнем, подвешенным на цепи, – шуровкой – рабочие выгребали шлак из особого передового отверстия. Шуровкой вычищали от шлака, древесных остатков, окалины и внутренность печи, отдыхающей после плавки. Это называлось работой в горну. Другое значение слова «шуровка», образованное от глагола «шуровать» (чрезвычайно быстро, энергично делать что-либо), соответствовало лихой доле плавильщика. «Сей тягостнейший труд» металлурга «большого ручного навыка, силы и терпимости требует… и где работник обливается потом от жару и движения».

«Между всяким выпуском… чугуна из доменной печи совершается не более трёх работ в горну при хорошей плавке; при худой же… бывает и более». (Из сочинения Василия Любарского «Доменное чугуноплавиленное производство на Уральских заводах», «Горный журнал» 1826 года, книга 12).

 

Трепало для обработки льна

Процесс обработки льна от уборки до получения готового волокна складывался из следующих этапов: мочение, расстилание, досушка в овинах, мятье, трепание и чесание. Все виды работ выполнялись женщинами.

Для того чтобы добиться надлежащего разделения волокон, сразу же после мятья лен трепали. Причем спешили, чтобы он не успел впитать влагу. Если же это случалось, волокна приходилось снова досушивать. Трепанье могли выполнять «обмолотом», ударяя волокном о столб или стену, но чаще трепанье выполняли с помощью трепала - легкой дощечки из хвойного дерева лопатообразной или ножевидной формы. Для сильного льна со здоровым волокном брали тяжелое длинное трепало. Для слабого путаного льна требовалось трепало легкое и короткое. Трепали лен, удерживая конец горсти на коленях или в руке на весу. Вершинный конец наматывали на кисть левой руки и били по свисающему концу, все время подергивая волокна вверх, отхлестывая их о другое ребро трепала и поворачивая. Так же обрабатывали другой конец горсти. Затем пучок льна выворачивали внутренними волокнами наружу и опять трепали поочередно оба конца. При работе тщательно соразмеряли силу и направление удара.

Трепаный лен сортировали по цвету и качеству.

После трепанья лен чесали. Чесание льна доверялось только самым опытным работницам: «Щетью чешет всегда сама мать». Чесали лен дома Горсть льна клали на колени и, придерживая и поворачивая ее левой рукой, правой расчесывали щеткой.

То, что оставалось в руке работницы после многочисленных вычесываний, и называлось уважительным словом «лен». На этом процесс обработки льна для получения волокна завершался. Лен связывали в связки определенного размера, по которым велся счет при использовании в хозяйстве или при продаже

Сани

Всё гениальное просто

«Готовь сани летом, а телегу зимой»

Русская народная поговорка.

У саней древняя и богатая история, уходящая своими корнями в далёкое прошлое. История саней берёт своё начало во 2 тысячелетии до нашей эры. Устройство первых саней было гениально простым, и самое поразительное, что за тысячи лет его принцип практически не изменился. Первые сани представляли собой связанные между собой две палки, передние концы которых крепились к лошади или быку, а задние волочились по земле.  Первое упоминание о санях именно на Руси отмечается в летописи 1015 года. В те времена сани использовались для похорон. В церковь на отпевание покойника привозили именно на санях. Эта традиция была распространена также в Западной Европе и Египте. Даже с приходом колёсного вида транспорта: телег, карет – использование саней всё равно считалось более престижным. Для царских особ даже приглашали специальных заграничных мастеров, которые мастерили огромные и потрясающие своим убранством и роскошью сани. Так, в 1732 году французский мастер Жан Мишель изготовил для нашей императрицы Елизаветы сани, в которых могли уместиться 10 человек. Эти сани были не только самыми большими, но ещё и отапливались в пути жаровнями с углём. С начала XX века начались попытки создания саней с механическим двигателем. В 1908 году русский инженер Кузин снабдил сани авиационным двигателем. Его первые аэросани могли развивать скорость до 70 км/ч. На протяжении всего XX века их конструкция постоянно совершенствовалась. В 60-е годы другой русский конструктор, Туполев, придумал сани-амфибию. Такие сани могли не только ездить по снегу и льду, но и плавать по воде. Даже сейчас, спустя столько лет, сани по-прежнему пользуются спросом – для детских забав, для оригинальных свадебных торжеств, а также для русских народных гуляний.

Швейка

Для современного человека многое неизвестно из того, что в прошлом наши предки использовали в быту. Пример тому — швейка. Многие в наши дни при слове «швейка» подумают о маленькой швее и лишь любители истории швейного искусства знают, что швейка — это старинный инструмент, длительное время помогавший рукодельницам шить вручную. Хоть швейка, по сути, сестра прялки, но все-таки её декору обычно уделялось гораздо меньше внимания, чем оформлению прялки.
Практическое применение швеек сегодня могут оценить немногие: в современной жизни почти не применяется ручное шитьё и поэтому кажется, что это приспособление не имело особого значения в повседневной жизни наших предков.
Однако ещё совсем недавно без швейки не могла обойтись ни одна простая русская женщина. На протяжении веков одежда из холста домашней выработки (сарафаны, рубахи, порты) и другие необходимые в домашнем быту вещи шились вручную с помощью швейки.
Швейки, как и прялки были в каждой крестьянской семье. Это орудие сопровождало женщину с детства до старости, украшало деревенские посиделки, их бережно хранили, они были незабываемым подарком брата — сестре, жениха или мужа — невесте или жене, отца — дочери.
Швейку, как и другие предметы обихода, крестьяне мастерили сами, их красота, качество и удобство зависели от задачи и навыков мастера.
Деревенские швейки бывали сплошными, то есть изготовленными целиком из единого массива дерева, а бывали составными - изготавливались из двух соединенных вместе деревянных частей. Также был в ходу и немного иной тип швеек: из металла, со специальным винтом, позволявшим надежно прикрутить швейку к столу.
Даже сейчас швейками продолжают пользоваться мастерицы, сохраняющие ремесло ручного шитья и вышивки.

 

«…Наступала грозная броня»

Проходят годы, десятилетия. Далеко шагнула вперёд военная техника в нашей стране, но и по сей день мы с теплотой глядим на прославленную «тридцатьчетвёрку» – танк Победы Т-34.

Удивительная мощь советской машины вырвала признание даже у противника. Знаток боевой техники генерал Эрих Шнейдер отмечал в своё время, что «тридцатьчетвёрка» потрясла германский вермахт: залпы длинноствольного орудия распарывали броню у немецких танков с полутора-двух километров.

Вместе с тем, броня у «тридцатьчетвёрки», не обременённая большой толщиной (до 40-45 мм), позволяла ей свободно маневрировать на поле боя, не в пример тевтонским неуклюжим тяжеловесам. Наша машина успешно выполняла все тактические задания для бронетанковых частей в наступлении.

И всё же не об этом, а о другом слышат гости, видящие фрагмент танковой брони в Режевском историческом музее. Что же там, на войне, приходилось крепче: такой вот труднопробиваемый металл или сердце человека, живое, трепетное, хрупкое?

1-й Белорусский фронт связал однажды маршала Георгия Жукова и скромного лейтенанта-танкиста Александра Долгорукова, режевлянина. Сколько вёрст исходил, проехал, налетал Георгий Константинович? Три самолёта «износил», будто стоптанные башмаки. Александр Евдокимович четырежды(!) горел в танке: дважды погибал на Орловско-Курской дуге, затем под Будапештом и в Вене. Шутка ли, пятую машину изъездил к окончанию войны. Металл не выдерживал, но солдат неизменно шёл на передовую.

Благодаря самоотверженности танкистов, взявших в свои руки все достоинства «тридцатьчетвёрки», железный ветеран был и остаётся легендой военной истории.

Орден Красного Знамени

Это первый советский орден, учрежденный в сентябре 1918 года. Официальный статут его, правда, утвердился много позже, с 1932 года. Первый кавалер награды – известный полководец Василий Константинович Блюхер.

Орденский знак изображает Красное Знамя, развернутое, и со словами «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Посредине, на белом фоне, видны факел, древко, молот и плуг, прикрытые красной пятиконечной звездой. По низу, окаймленному лавровым венком, изогнулась лента с надписью: «СССР».

Военных представляли к ордену Красного Знамени за особые подвиги в «условиях, сопряженных с риском для жизни». За «выдающееся руководство боевыми операциями… и проявленные при этом особые храбрость и мужество». За «мужество и отвагу, проявленные при выполнении специального задания». За «успешные боевые действия воинских частей, боевых кораблей, соединений…», и т.д.

Орден этот присуждали, в основном, лицам из высшего и среднего командного состава. Младшие офицеры награждались им сравнительно редко. И понятно, что от старшин, сержантов, рядовых такая награда ждала совсем уж невероятной доблести и геройства.

Оттого и поразителен факт, что режевляне, участники Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг., снискавшие орден Красного Знамени, подлежат именно к младшему командному и рядовому составу в большинстве своем!

Режевляне, кавалеры ордена Красного Знамени (среди ветеранов РГО, чьи награды известны в настоящее время):

Антошин Алексей Никитович, рядовой (!),

Афанасьев Илья Иванович, капитан,

Барановский Евгений Вячеславович, майор,

Бачинин Николай Иванович, младший лейтенант (!),

Бонин Тимофей Андреевич, старший сержант (!),

Бурмакин Михаил Васильевич, рядовой (!),

Воробьев Георгий Илларионович, рядовой (!),

Голендухин Григорий Федорович, майор,

Горбунов Александр Кузьмич, капитан,

Долгоруков Виктор Григорьевич, старшина (!),

Зверев Георгий Иванович, полковник (удостоен 2 орденов Красного Знамени),

Киселев Николай Осипович, майор,

Костоусов Александр Алексеевич, старшина (!),

Лукин Виталий Андреевич, полковник (удостоен 2 орденов Красного Знамени),

Мамаев Николай Кузьмич, старший сержант (!),

Меньшиков Николай Филиппович, рядовой (!),

Петухов Павел Павлович, майор,

Уфимцев Александр Васильевич, сержант (!),

Филенко Николай Васильевич, рядовой (!),

Чусовитин Григорий Алексеевич, старший сержант (!).

Запись в «трудовой»

Трудовая книжка является одним из основных документов работающего человека. На протяжении многих лет она сопровождала жизнь граждан нашей страны и менялась с нею сама. В самодержавной России неким подобием трудовой книжки выглядел формулярный (послужной) список для чиновников, военных и священнослужителей. Фабричные рабочие с 1882 года пользовались расчётными книжками. Но для большинства подданных империи подобных документов не существовало. Удивительно, но первые советские трудовые книжки, утверждённые в 1918 году Совнаркомом РСФСР, получали отнюдь не пролетарии, а так называемые «бывшие» – в милиции: «Не трудящийся да не ест!» В эти документы вносились ежемесячные сведения об участии в общественных работах. «Нетрудящимся», не имеющим такой книжки, грозили штраф в 1000 рублей или полугодовое тюремное заключение.

В привычном для нас виде трудовые книжки единого образца появились лишь с указом Совнаркома Союза ССР от 20 декабря 1938 года. Но колхозное крестьянство взяло книжки в руки лишь в 1975 году. Советская власть возлагала на неё две основные задачи: во-первых, упорядочения системы пенсионного обеспечения и, во-вторых, укрепления трудовой дисциплины. Трудовые книжки позволяли держать людей «на коротком поводке», закрепив всё трудоспособное население страны за социалистическими предприятиями. С распадом советской государственности стало казаться, что трудовая книжка разделит судьбу партийного билета и значка «Ударник коммунистического труда», т.е. канет в прошлое и частные коллекции. Однако в настоящее время она продолжает играть весьма важную роль. С помощью книжки руководитель предприятия может по достоинству оценить рабочий путь соискателя, чтобы принять решение, подходит ли он в качестве нового сотрудника или нет. Для работника книжка является документом, с помощью которого он может засвидетельствовать свой трудовой стаж, профессионализм.

 

Старинная кукла

Кукла… На протяжении тысячелетий они являются неотъемлемым атрибутом человеческой культуры. Кукла иногда становится оберегом, талисманом, и остается в нашей жизни навсегда.

Мастера-кукольники всегда ценились в обществе, а коллекционеры платили немалые деньги, чтобы приобрести понравившуюся куклу в свою коллекцию.В 18-19 веках в России производились куклы, известные на весь мир своей изысканностью и долговечностью. Наибольшей известностью и популярностью пользовались куклы фабрик Журавлева и Кошечкова, Шраера и Фингергута, Гудкова и Федосеева, а также артели Дунаева из подмосковного Хотькова. Существовало множество типажей кукол – важные барыни и гусары, кормилицы с младенцами, чинно кланяющиеся франты и барышни и многие другие. Куклам давали меткие названия – прозвища по какой-либо примете. Например, Талиями звались куклы, имевшие тонкую изящную фигурку.

В 20-х годах 20-го века большинство фарфоровых русских кукол было уничтожено по указу наркома просвещения Луначарского «за излишнюю буржуазность», а фабрики закрыты. Поэтому таких кукол осталось мало.

Сейчас куклы не такая роскошь и редкость, практически куклы есть у каждой девочки из любой семьи. Но современная пластиковая кукла вызывает совсем не те чувства, возникающие при виде кукол из прошлого, которые были созданы вручную, в которых вкладывали частичку своей души.

Есть такая кукла и в коллекции Режевского музея.

 

Не для боя, но для жизни

Малая пехотная лопата (называемая и сапёрной) – приспособление военнослужащего для самоокапывания и маскировки перед боем. Но если для кого-то лопатка – орудие шанцевое, то для фронтовиков, переживших войну не понаслышке, это был инструмент шанса. Шанса на жизнь.

Борис Николаевич Никитин, режевлянин, принял свой первый бой в 1942 году за Доном, на подступах к Сталинграду. Командующие через силу понуждали окапываться. Ох, и побранил их тогда в душе за «формализм»! Не для того, казалось, и на фронт рвался, чтоб прятаться. Но утром парнишка увидел войну: на позиции хлынула лавина орудийных залпов. Тела тех, кто не успел окопаться, рвало на куски… 

В умелых и мужественных руках лопата вершила невозможное – и в том числе на легендарной Малой земле в 1943 году. Взгляните на свою ладонь: таким был для врага тот каменистый, узкий клочок суши, прижатый к морю под Новороссийском – голый, ровный. Протяжённость его по фронту не превышала шести, глубина четырёх с половиной километров. А противник… Только 17 апреля немецкая авиация совершила 1100 самолётовылетов, и в налётах участвовало одновременно(!) до 450 бомбардировщиков вермахта. Защитники Малой земли сумели «уйти» в подземную крепость: более 200 надёжно укрытых наблюдательных пунктов стали её «глазами», 500 огневых укрытий – её бронированными «кулаками», отрыты были десятки километров ходов сообщения, более 5,5 тысячи стрелковых ячеек, окопов разного назначения.

Александр Семёнович Покровский, ветеран-фронтовик из Можайска, вспоминал: «Лопата на фронте — главное оружие солдата. Не успел окопаться - и нет тебя при первом же обстреле. Лопата, ложка, котелок. Никогда не видел - а я до самого Берлина дошёл! — чтобы солдат где-нибудь бросил лопату, ложку или котелок. Всё, бывало, бросали, а это – никогда»

Как важно хранить память о подвигах дедов и прадедов, и павших, и тех, что, пройдя войну, выжили и победили. Совсем не в последний черёд благодаря нехитрой вещице – пехотной лопатке.

 

      

Знамя Победы

Анатолий Кузьмич Исаков – режевлянин, ветеран войны. С 1937 по 1945 год крепил он дальневосточный рубеж, лицом к лицу с японскими милитаристами. По возвращении домой трудился в Режевском горкоме, а на пенсии – внештатным корреспондентом «Правды коммунизма».

Как-то в курортных Ессентуках, в парке, Анатолий Кузьмич гулял среди зеленеющих каштанов и присел на скамейку рядом с сухощавым мужчиной среднего роста. Тот не обращал внимания ни на кого, устало сложив руки на колени. Это был… Михаил Алексеевич Егоров. Герой Советского Союза, водрузивший Знамя Победы в Берлине. Уже после той встречи Исаков узнал о гибели своего собеседника.

30 апреля 1945 года советские войска штурмовали Рейхстаг – последний бастион германского фашизма. В Идрицкой дивизии (I Белорусского фронта) сержанту Михаилу Егорову, разведчику, и младшему сержанту Мелитону Кантарии вручили знамя. И всем 9 дивизиям, осаждающим Рейхстаг, тоже выдали знамена. Одному из них предстояло войти в историю с именем «Победа».

С началом штурма Егоров, Кантария и лейтенант Алексей Берест подползли  вплотную к врагу и развернули знамя. Да, их было не двое, а трое, но имя Береста после войны осталось в стороне. Почему – загадка.

– Ему многим обязан наш батальон в том, что первым ворвался в логово фашизма и водрузил Знамя Победы. Замполит лейтенант Берест в решающие бои  проявлял большую заботу о бойцах, чтобы победить врага малой кровью.

С большой теплотой вспоминал Егоров своего комиссара и поведал о нем Анатолию Исакову.

Воодушевленные бойцы стремительно ворвались в Рейхстаг. В полутьме люди яростно сражались за любой пролет, комнату, за каждый этаж. Страшновато пришлось знаменосцам. Темень вокруг, небо в сплошных разрывах, но они поднимались все выше. Вот уж и древко знамени иссечено осколочьем. Герои лезли по крутой боковине купола, резали руки в кровь о разбитые стекла. Наконец и макушка. Разыскав железную трубку, поставили знамя, подвязали ремнем, чтоб крепче держалось. Этот подвиг оставил на руках у солдат шрамы и рубцы. А в нижних этажах не смолкал еще бой…

В ночь на 1 мая 1945 года Егоров, Кантария и Берест вознесли Знамя Победы. Так была поставлена точка в великой схватке с фашизмом.

Ружье героя

В Режевском историческом музее хранится охотничье одноствольное ружьё, принадлежавшее Герою Советского Союза Константину Стриганову. При жизни Константин Григорьевич любил в свободное время побродить с ружьём по лесу, да и семье от того была польза. Приносил иной раз зайца или дичь. Бывало, охотились вместе с братом Николаем Григорьевичем. Ему и оставил ружьё Константин, уходя на Великую Отечественную войну – охотиться, да и просто помнить, «мало ли что, война есть война». Потому и не случайно в 1942 – 1944 гг. Стриганов командовал расчётом артиллерийского орудия, одновременно был и его наводчиком. Взглянем в Наградной лист от 14 ноября 1943г., представляющий Константина Григорьевича к званию Героя Советского Союза: «…во время летнего наступления, ведя огонь исключительно прямой наводкой, уничтожил 143 немца, одно орудие, 7 пулемётов, 3 автомашины, 6 повозок, 2 ДЗОТа противника», в боях за Киев «отразил своим орудием 4 атаки противника», а «когда нашу пехоту атаковали два танка, …беглым и метким огнём нанёс танкам повреждения и заставил их отойти». Зоркий и уверенный глаз бывалого охотника! Ружьё К.Г. Стриганова – уникальный памятник истории, напоминающий о том, что не только самопожертвованием, но и умением, и народным своим талантом побеждал советский воин.

Наличники

В русской архитектуре есть удивительное явление, которое выделяет его на фоне всего архитектурного великолепия мира – деревянное зодчество, и непременная его часть – деревянные наличники. В целом стоит отметить, что распространение наличников было не одновременным на территории России. Например, на Урале наличники, как отдельный вид оконного обрамления, появился в 50-х годах 19 века, тогда как в Костромской области и в Иркутске они были известны еще в конце 18 века.

Но что же значили для крестьян такие наличники? Для чего же они использовались? Считается, что обычай украшать дома резными изделиями позаимствован у суеверных моряков. В те времена любой орнамент, любой рисунок имел свое, особое значение. Так вышло и с наличниками. Любой хозяин хотел защитить своё жилище, и одним из способов защиты того времени являлась охрана специальными знаками и заклинаниями. Именно поэтому на наличники наносились определенные узоры и символы, которые, как считалось в те времена, защищают от внешних невзгод и вмешательства различных злых духов в крестьянскую жизнь. Изначально это были простейшие фигуры – простые зарубки, геометрические фигуры, кресты. Со временем простейшие знаки трансформировались в более сложные узоры.

Изначально такого рода обереги предназначались только для окон и дверей. Но впоследствии различным резным орнаментом стали украшаться и другие части дома, такие как карнизы, фронтоны, крылечки, углы сруба.

С годами значение символов терялось, но орнаменты сохранялись и передавались от поколения к поколению. Современные мастера резьбы по дереву по крупицам собирают образцы оформления наличников, чтобы это искусство не пропало, чтобы и наши потомки могли полюбоваться на такой уникальный вид деревянного зодчества.

 

Default Image

«На память извозчику Мишке…»

Генерал-майор Пётр Вершигора, Герой Советского Союза, написал однажды повесть «Люди с чистой совестью». Одним из этих людей был его друг и соратник Михаил Васильевич Назаров, режевлянин, о котором тоже можно написать книгу. Очередной труд Вершигоры – «Рейд на Сан и Вислу» - является как бы продолжением к первому документальному произведению о партизанах-ковпаковцах. После знаменитого Карпатского похода 1943 года, теперь уже под началом П.П. Вершигоры, бывшего заместителя командира разведки, партизаны совершают ещё один глубокий рейд по тылам противника с выходом в Польшу. Отважному броску к самой Висле и посвящена настоящая книга, изложенная с живостью и свойственным писателю народным юмором.

В то время Михаил Назаров служил кавалеристом в эскадроне. Когда партизаны слились с действующей армией – сел за баранку в машину Вершигоры. Тесная дружба связала их, орлят партизанского деда Ковпака. Очень уж хорошо и складно наигрывал уралец на гармони. И на войне, и после неё гармошка всегда была под рукой. А в 1945 году, 9 мая, в Киеве Михаил Васильевич и Вершигора прыгали от радости, словно мальчишки, позабыв о чинах и званиях, называя друг друга Мишкой и Петькой, и счастливей того дня не было у нашего земляка. Расставшись с другом, Пётр Петрович – талантливый писатель – прислал Назарову свою книгу «Рейд на Сан и Вислу», в которой с теплотой надписал «На память извозчику Мишке от П.П. Вершигоры». Настоящее произведение с личным автографом Героя Советского Союза хранится теперь в Режевском историческом музее.

 

Гвоздь войны народной

В Режевском историческом музее хранятся уникальные экспонаты – гвозди, выкованные к 100 – летию Отечественной войны 1812 г. В той войне нашим народом была одержана победа над «Великой армией» французского императора Наполеона Бонапарта. На широких шляпках гвоздей изображен профиль генерала – фельдмаршала М.И. Голенищева – Кутузова, главнокомандующего российской армией, удостоившегося за спасение Отечества титула князя Смоленского (титул военачальника отчеканен под профилем).

Отчего же «вечную память двенадцатого года» мы находим и в одном из уральских музеев, столь далеких от мест основных событий войны? В 1812 году на защиту Отечества выступили не только смоляне, москвичи, волжане – но и уральцы, и сибиряки. На поле Бородинской битвы под Москвой на черном постаменте памятника 23-й дивизии Бахметьева светятся золотом слова, обращенные чудо – богатырям Екатеринбургского полка, «незабвенными подвигами мужества стяжавшим себе бессмертную славу».

Мастеровые Верх – Исетского, Невьянского, Режевского и других уральских заводов снабдили армию боеприпасами. В музее хранятся также пушечное ядро 1812 года и копия чертежа, по которому режевляне отливали эти ядра.

От каменного зёрнышка

На заре XVIII века в «чертежу Арамашевской слободы», между деревнями Клевакиной и Липовкой», заступ москвитянина Василья Мячковского наткнулся на кварцевый песчаник – горновой (точильный) камень. Историческое месторождение – на пологих холмах у речки Бобровки – известно под названием Точильной горы. Казалось, ну что такое каменное зёрнышко на ладони? Дунь – и нет его. Но из множества таких зёрен – шпатовых, кварцевых – и слюды природа-кудесница срастила твердыню, неподвластную самому свирепому (по меркам трёхвековой давности) огню. На протяжении XVIII столетия точильный камень оставался самым надёжным внутренним «щитом» для доменных печей и плавиленных горнов на государственных и частных металлургических заводах Среднего Урала. Но и в первой половине, и середине XIX столетия желтоватый песчаник нашёл весьма широкое поприще среди немногих огнестойких уральских пород. Месторождение высоко оценили в своё время Вильгельм де Генин и Василий Татищев – сподвижники Петра Великого. Точильная гора удостоилась внимания мировых светил естествознания и географии Петра Симона Палласа и Александра фон Гумбольдта, выдающегося краеведа Наркиза Чупина.

Венский стул

Человека всю его жизнь окружают самые разнообразные вещи, но он редко задумывается об истории их происхождения. К примеру, такой привычный предмет мебели, как стул, прошел долгую эволюцию, прежде чем принять современный внешний вид.
Все мы прекрасно знаем «Венский стул». Среди экспонатов нашего музея тоже есть такие стулья.
История венского стула началась с создания новой технологии обработки дерева гнутьем: распаренную водяным паром или вымоченную в кипящей жидкости древесину выгибали в разных направлениях, придавая ей любые формы.
Настоящую революцию в технологии производства мебели и, в частности, стульев, совершил австриец Михаэль Тонет в середине 19 века.
Разработанные и изготовленные Тонетом модели стульев оказались настолько совершенны, что практически без изменений выпускаются до сих пор. Прочность венского стула была однажды продемонстрирована оригинальным рекламным способом. Венский стул сбросили с Эйфелевой башни и упав на брусчатку, он не разбился, а просто отскочил от нее. Ни один деревянный стул тех времен не выдержал бы такого испытания.
В последствии в каждой стране появились фабрики по изготовлению гнутой мебели, в том числе и в СССР. Практически в каждой семье был «венский стул» из гнутого дерева.
Венские стулья были очень популярны в России.
В России деятельность представительств компании «Тонет» завершилась в 1917г., склады и магазины были закрыты. При этом миллионы венских стульев в нашей стране успели прочно обосноваться. Они пережили с людьми революцию, потом войну, строительство социализма и период застоя и дожили в гостиных и на кухнях до сегодняшних дней, оставаясь всем привычным и знакомым предметом.

 

Default Image

Может быть, останусь жив

Почтовая открытка военных лет не пестрит красками, но не теряет своей выразительности. На ней изображён профиль русского князя и полководца Александра Невского, одержавшего победу над немецкими рыцарями в середине XIII столетия.

Евангельские слова, повторённые князем Александром: «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет», – ходили по устам всех советских людей в годы Великой Отечественной войны.

Замечательно, что воин, чьей руке принадлежат строки на открытке, – капитан Иван Васильевич Осипов – представлен к ордену Александра Невского, довольно редкой для фронтовиков-режевлян офицерской регалии.

Письмо датировано 14 сентября 1944 года. Не только по наградам, но и по письменным строкам видно: перед нами боевой офицер, сражающийся там, где труднее всего уберечь свою жизнь. Прежде Осипов писал из госпиталя, где, по его словам, страдал от ревматизма, однако, находясь по-прежнему на излечении, признаётся жене:

«Извините меня, Зинаида АфанасьевнаЛежал после ранения, вынимали осколок. Я просто не хотел вас волновать Сижу хорошо, кушаю тоже. Руки, ноги, зрение, всё в порядкеосколок вынули, чувствую хорошо, снова можно на фронт».

С тяжкой думой возвращался Осипов в пекло войны. Будет ли жить, поднимет ли на руки сына? Навряд ли. И всё же вырвалось из солдатской весточки:

«Не равен случай, может быть, останусь жив, здоров, приеду».

Этим словам не суждено было сбыться: 30 апреля 1945 года над Берлином вознеслось знамя Победы; на другой день в Польше Иван Васильевич Осипов скончался от ран.

  

Старинный альбом

Слово «альбом» заимствовано в начале XIX века в русский язык из французского, где оно означает «памятная книга».

XX век. Закат писем, открыток. Телефон обращает письменность в ненужную роскошь. Но прошлое постоянно манит к себе, заставляет пристально вглядываться вдаль и сожалеть об утраченном.

В нашем музее есть старинный альбом с открытыми письмами, помогающими по крупицам воссоздать образ ушедшего времени.

Разумеется, самым частым поводом для отправки открытки было поздравление с праздником, главным из которых и в России, и в Европе было Рождество.

Период с 1895 по 1917 год считают «золотым веком» российской открытки. Герои сюжетов – чаще всего дети, а содержание поясняла рифмованная подпись. Не меньшую значимость представляет и текст, который написан на открытках, сейчас уже так не говорят.

Рассмотри открытки прошлого века: красивые виды природы, трогательные рождественские темы, пасхальные… Все они собраны в альбом женщиной, чей образ незримо присутствует рядом.

«Многоуважаемая Елизавета Александровна! Я очень был удивлен. Какая могла быть этому причина? При первой нашей встрече с Вами мы решили так, т.е. Вы согласились мне позвонить по телефону, но я до сих пор еще не имел счастья разговаривать с Вами. Поэтому покорнейше прошу Вас разрешить мне позвонить Вам по телефону или прошу Вас позвонить мне. С уважением, В.П.В.»

Какие чувства вызывают эти строки? Восхищение высокой культурой языка и отношений, восторг, что послания пережили эпоху и звучат сейчас, в XXI веке.

Глубоко символично, что на каждой открытке напечатано «открытое письмо», открытое письмо нам, потомкам, ведь, листая этот альбом, попадаешь в атмосферу начала XX века. Всё ещё очень спокойно, люди ездят отдыхать на Кавказ, присылают оттуда открытки с восторженными отзывами, открытки с меню…

«Золотой век» закончился после революции. А каждая из них осталась свидетелем безвозвратно ушедшей эпохи. И пусть ни отправителей, ни получателей уже нет в живых, открытки до сих пор хранятся в частных коллекциях и в музеях.

Целая эпоха в одном небольшом альбоме. И какая эпоха!

«Краски-соперницы»

С незапамятных времен Китай славился искусством керамики. И действительно, возраст у гончарного ремесла в Поднебесной самый что ни на есть почтенный: более 3 тысяч лет. В IV – V веках пытливые китайцы создали фарфор и фаянс. Последний рожден из белых глин-каолинов, что и фарфор, да не любит он большого жара в печи. Подобный черепок непрозрачен и не может быть тонким, не в пример фарфоровому, да и бьется проще. Однако же фаянс покрывали глазурью, расписывали, нанося рисунок до или после глазурования. Китайская роспись являет собою некий оживленный «спор» нескольких ярких, сочных красок. В XIV – XVII веках мастера из Поднебесной украшали фаянсовый черепок синью, прежде чем нанести глазурь. Со временем кисть живописца внесла и пеструю череду броских эмалей (красной, розовой, зеленой, желтой), не позволяющих затмить себя синей «сопернице». Пронзительные краски не меркли перед синью решительно, но с тем и дополняли друг друга. Это искусство звали именем «доуцай», что значит в переводе – «краски-соперницы». Самые частые мотивы росписи – растительные. На белоснежном либо серо-голубом, серо-зеленом фоне словно пробуждаются весна и лето в Китае: зацветает дикая слива- мэйхуа, красуются лотосы, хризантемы, тонкие стебли бамбука, кустики с розой и пионом. На иных черепках видны и птицы: павлины, петухи, утки. В Режевском историческом музее хранится образец китайского прикладного искусства – овальное блюдо из фаянса с волнообразными краями. По белому фону яркими красно-сине-зелеными красками разрисован посредине и по краям растительный орнамент (на фото).

В России фаянс известен с XVIII века, и весьма затейливый. Руки наших умельцев знавали не один лишь белый фаянсовый черепок, но кремовый и серый, лиловый и мраморный. Посуду украшали цветными глазурями, рельефной выпуклостью. Одно из чудес русского художества – подмосковная Гжель, известная своим полуфаянсом с бело- синей росписью. Изделия из фаянса давно и прочно вошли в повседневный быт. Но с тем же остаются предметом тонкого искусства.

Халцедон

Халцедон был открыт в Древней Греции в городе Халкидон, который расположен на берегу Мраморного моря. Камни в нём добывались самых разных цветов и оттенков, однако по структуре они были идентичными, потому их объединили одним названием – халцедон. Одним из первых упоминаний халцедона стало Откровение Иоанна Богослова, где этот камень упомянут в описании стен небесного града в Иерусалиме.

Халцедон (он же «икряной камень») - мелкозернистый оолитовый известняк, то есть состоящий из сферических известняковых зёрен, сросшихся вместе в одну массу. Видов форм халцедона насчитывается очень много, и некоторые могут сильно отличаться друг от друга. Ну, а мы поговорим об уникальном уральском икряном камне, который не имеет аналогов в мире, и найти его можно только на Липовских карьерах. Всего отмечено 2 оттенка Липовского халцедона – светло- зелёный и зелёный с синевой. Цвет первого варианта обусловлен примесями хрома, второго – примесями закиси железа в виде минерала вюстит.

К сожалению, икряной камень популярен только на Урале. Его крайне малый запас на месторождении, а также тот факт, что Липовские карьеры заброшены и наполовину затоплены, не позволяют промышленно добывать этот чудный самоцвет. Сам же камень больше ценится как коллекционный материал, он не используется ни в ювелирном, ни в поделочном деле из-за неоднородности форм.

К сожалению, по прогнозам геологов, Липовские карьеры полностью затопятся в ближайшие пару десятков лет и все запасы «икряного камня» уйдут под воду вместе с другими самоцветами, встречающимися в этих карьерах.

 

Default Image

«Ах, война, что ж ты сделала, подлая…»

1 сентября 1939 года над человечеством разверзлось ненасытное жерло мировой войны.

В Режевском историческом музее, в зале с военной экспозицией потолок изображает молох с чёрно-красными жерновами, слепой и бездушный. Такова Вторая мировая война, окончившаяся в 1945 году. Сколько людских судеб поглотили эти жернова?

Во время посещения зала младшими учениками экскурсовод обращается с вопросом: а одна минута – много или мало? Вот обогнула стрелочка круглый циферблат, и всё. Но если бы можно было помянуть минутным молчанием каждую прерванную жизнь, то пришлось бы молчать более 50 лет (и это о потерях одного Советского Союза)!

Посреди зала возвышается художественная композиция «Ах, война, что ж ты сделала, подлая…». В её основании, у поставленного снаряда, художник показал нечто – из грязи, хлюпающей в крови и рваной плоти – то, что не может принять в себя мать-земля.

Частью мировой борьбы с фашизмом явилось и советско-финское вооружённое столкновение в 1939-1940 годах. Деревня Голендухино проводила 5 крестьян на «Зимнюю войну»: из тех пятерых солдат не вернулись трое, а четвёртого линия Маннергейма «щедро наградила» тяжкими увечьями и пожизненной инвалидностью.

Другая режевская деревня – Чепчугово – с Великой Отечественной войной отправила на фронт 12 своих сыновей, из которых лишь один приковылял на костылях без ноги и с орденом. И сколько таких деревень и сёл разбросано по необъятной России (и не только).

Долгие годы прожорливый молох-людоед, не знающий покоя ни на день, ни на час, крутился-скрежетал. И когда 9 мая 1945 года, пройдя свой последний оборот, он смолк, наконец-то верилось и не верилосьИ в том величайшая заслуга советского народа и его Вооружённых Сил перед человечеством.

  

Светец

Испокон веков главным источником тепла и света для наших предков оставался огонь. На Руси для освещения крестьянской избы пользовались зажженной лучиной. Чаще использовалась хорошо просушенная березовая или осиновая лучина. Обычно она вставлялась в специальное приспособление – светец.

Это кованое приспособление, наподобие вилки с тремя зубцами на одном конце и острием на другом. В развилку крепили лучину, а другой острый конец вбивали в стену или укрепляли на столе. Под светец ставили корыто с водой для падающих угольков, во избежание пожара.

Во время освещения лучину необходимо было закрепить под правильным углом. Чтобы было светлее.

Светец и лучина были необходимыми для прях, так как прядение длилось всю зиму и можно было работать долгими вечерами.

Вот как вспоминает о своем детстве Федор Иванович Шаляпин:

«Темным вечером осени сижу на полатях у мельника Тихона Карповича в деревне Ометевой около Казани, за суконной стороной. Жена мельника, Кирилловна, моя мать и две-три соседки прядут пряжу в полутемной комнате, освещенной неровным, неярким светом лучины. Лучина воткнута в железное держальце – светец; отгорающие угли падают в ушат с водой, и шипят, и вздыхают, а по стенам ползают тени, точно кто-то невидимый развешивает черную кисею. Дождь шумит за окнами; в трубе вздыхает ветер»…

В крестьянском быту светец сохранялся вплоть до революции 1917 года.

Зимний подарок царя Петра

Исторической родиной фигурного катания и первых металлических коньков принято считать средневековую Голландию (XIII – XIV вв.).
По возвращении из учёной Европы Пётр Великий не только нас «в голландцев нарядил», но приклепал на подошвы русских сапог и привезённые им «скороходы» - коньки. Само слово имеет русское происхождение, поскольку передний край деревянных «бегунков» по обыкновению оснащался конской головой.
Коньки в России прижились далеко не сразу, а поначалу были забавой императорского двора и дворянской знати. Только в начале XIX в. коньки становятся массовым и даже модным развлечением.
В 1865 г. в Санкт-Петербурге на Садовой улице в Юсуповском саду был открыт общественный каток для всех желающих. На Юсуповском катке берёт своё начало отечественный конькобежный спорт: в 1878 г. здесь прошли первые состязания российских фигуристов. А в 1890 г. – к 25-летию катка – состоялся первый неофициальный чемпионат мира с участием сильнейших конькобежцев Европы и Америки. Из восьми претендентов на звание лучшего фигуриста мира во всех разделах катания сильнейшим был Алексей Павлович Лебедев — замечательный русский спортсмен. Успешное завершение состязаний в Петербурге во многом ускорило организацию первых чемпионатов Европы и мира.
В настоящее время катание на коньках остаётся у россиян распространённым и любимым видом досуга.

…опять скрипит потёртое седло

Ещё в начале прошлого столетия жизнь русского человека вообще, а крестьянина в особенности, неразрывно связывалась с лошадью, с конской повозкой, тягой. В экспозиции Режевского исторического музея представлено седло верховое с деревянным каркасом – часть конской сбруи, сиденье, надеваемое для езды на спине лошади. Предметы сохранились с конца XIX – начала XX века (однако само рождение такого седла на жёсткой основе восходит ещё к VI – VIII векам, связанное с культурой тюркских кочевников). Деревянное основание – седловище – образуется из полукруглых изгибов-лук, позволяющих всаднику уверенно держаться в седле; передняя лука, более высокая, берегла лошадиную холку, задняя же, низкая и пологая – круп животного (израненная лошадь – ну, какая ж она помощница мужику на пахоте и бороньбе?). Луки приклеены к широким дощечкам-палицам, обращённым друг к другу верхними кромками (так искусно, что сам деревянный каркас выглядит цельным). На обеих палицах видны прорези для путалищ (путлищ), кожаных ремней, подвешивающих стремена. На самом седле деревянное основание обтянуто седельной подушкой, сшитой из кожи и подбитой войлоком. По краям седла свисают тебеньки – кожаные полотнища небольшого размера, опять же берегущие лошадиные бока – как и ноги всадника – от трения, причиняемого стременными (путлищными) ремнями. Старое шорничество прадедов – ремесло по выделке конской амуниции – весьма широкая и повсеместная в былые времена, но давно исчезнувшая профессия. А жаль… Поскольку и в современной жизни лошадь, не соперничая с техникой, вполне ещё может быть доброй помощницей на частном подворье. Не говоря уж и том, что общение с ней вообще и верховая езда, в частности, оказывают весьма благотворное влияние на человека, особенно на ребёнка.

 

Режевляне в годы Великой Отечественной войны

Мы начинаем наше виртуальное путешествие по музею. Начнем мы знакомство с зала "Режевляне в годы Великой Отечественной войны".
Великая Отечественная война 1941 – 1945 гг. – трагедия в судьбе нашего народа, при мысли о которой и теперь, порой, сожмется душа.
И необъятный подвиг старших поколений, сохранивших свое Отечество и европейские страны от фашистского порабощения и гибели.
И суровый урок молодежи, наследующей землю и завоеванный такой ценой мир. Все это нашло воплощение в облике зала, созданном под руководством художника Евгения Постоногова, особенно в инсталляции «Ах, война, что ж ты сделала, подлая…».
Около 5 тысяч режевлян ушли на фронт, более половины солдат не вернулись к семейному очагу. 12 человек проводила деревенька Чепчугово, из которых один единственный приковылял на костылях без ноги, но с орденом Отечественной войны на гимнастерке. Ушли 24 мужицкие ноги, а воротилась только одна!
В основании инсталляции поставлен артиллерийский снаряд. Орудийными боеприпасами вооружал советские войска и оборонный завод 552 (впоследствии Режевской механический). В зале представлены многочисленные находки с полей сражений, в частности, гильзы из мест боев 3-ей гвардейской стрелковой дивизии. Надежными и мужественными воинами оказались наши земляки.
Взявши трубку телефонного аппарата (ТАИ-43) военных лет, вспомним, что связь – это «нервы» действующей армии, сражающейся на фронте в несколько тысяч километров. Связист Александр Потапов защищал Сталинград осенью 1942 года; за его спиной – лишь клок земли, бескрайняя Волга, а впереди – горящие кварталы и враг. Только выстояли, выдержали. О таких защитниках немец, убитый в бою, записал в полевом дневнике: «Нам надо пройти до Волги еще только один километр, но мы никак не можем это сделать. Мы ведем войну за этот километр дольше, чем за всю Францию, но русские стоят, как каменные глыбы…» В июне 1945г. младший сержант Потапов на Красной площади шагал в сводном полку II-го Белорусского фронта – на Параде Победы.
В фуфайке мы представляем женщину-колхозницу, труженицу тыла. А ребятишкам-подросткам о таком не приходилось и мечтать. «Помню, прихожу в бригаду, – вспоминал ветеран труда Иван Степанович Киселев, – холода стояли уже осенние, а у меня мальчишки зуб на зуб попасть не могут». «Одеть было совсем нечего. Мы натолкали солому под рубахи, перевязали их веревочками – веселее работать стало». «Смотрите, – говорю ребятам, – не курите только, а то сгорите». Переживал за них бригадир, а они – птенцы по 14-15 лет – слово «хлеб» дороже жизни ценили.
Подойдя к изоляторам со столба, некогда поднявшего в медвежьем захолустье волшебную электролинию, стоит помянуть, что и в тылу война наделала много беды. Приостановилась электрификация. Режевских девчушек Галину Абызову и Марию Маратканову послали электрифицировать Точилку, Каменку, Фирсово. Были с ними, разумеется, опытные электрики, но время все же испытало девчат на прочность. По 3-4 недели дома не бывали; с утра до вечера так по столбам налазятся. Особенно тяжело бывало поздней осенью: снег с дождем, свирепый ветер, обледенелое дерево. Но закончились мытарства, и девчонок пригласили на праздник лампочки Ильича. Столько поздравлений, благодарности, ну а стол – такой и во сне не снился: вдоволь молока с картошкой наелись. А люди все удивлялись залитой светом комнате: не всем верилось, что это навсегда – добрые лучи жизни.
Жизни мирной, счастливой. За нее и шагнули на смертный бой режевляне.

Больше информации обо всех экскурсиях вы можете найти на нашем сайте https://www.muzey-rezh.ru

Оставайтесь с нами и #оставайтесьдома

 

Режевляне в годы Великой Отечественной войны

Солдатская фляжка

Невозможно описать все трудности, с которыми приходилось сталкиваться солдатам Великой Отечественной войны на пути к Победе. Как известно в войнах побеждает не только мужество солдат, оружие и военная техника. На эффективность бойцов влияют любые мелочи, включая удобство и практичность их экипировки. Поэтому военное снаряжение в годы войны создавалось таким образом, чтобы максимально улучшить качество жизни бойцов. И, конечно, незаменимой вещью солдата в то тяжелое время была простая алюминиевая фляжка.

Именно солдатскую фляжку – экспонат нашего музея, свидетеля войны, мы сегодня представляем здесь.

Такие же алюминиевые фляжки, только окрашенные в цвет «хаки» выпускали и на нашем заводе № 552 и отправляли на фронт.

Практичную и надежную алюминиевую фляжку солдаты использовали и для кипячения воды на костре.

Зимой от замерзания в ней воды, ее защищал специальный чехол. Летом чехол смачивали водой, чтобы вода оставалась прохладной. В неё наливали воду из многочисленных родников и рек.

Единственным недостатком фляжки является мягкий металл, поэтому сохранить форму было очень сложно.

Вот и наш экспонат, видимо побывал в разных переделках. Она прошла с хозяином свой фронтовой путь и является безмолвным свидетелем страшных сражений, гибели наших солдат.

Её хозяин Слаутин Трофим Петрович, санинструктор саперной роты.

Ну, здравствуй, «Федор Павлович»!

В 1924 году с ленинградского конвейера сошел первый «Фордзон-путиловец» – первенец советского тракторостроения. Простые и скромные труженики полей с уважением звали машину «Федором Павловичем» (иной раз и «Петровичем»). И хотя пришел со временем на смену трактор «Универсал», – он перенял народное прозвище.
Да и по праву. В долгие предвоенные годы «Фордзон», «Универсал» незаменимы повсюду: ни одна индустриальная стройка не обходилась без этих работяг, хотя и своенравных. Мечта и любимец сельской детворы, пробудивший вековую тишь старинных пашен – «Федор Павлович».
В суровую годину Великой Отечественной войны латаный-перелатаный колесник изнемогал наравне с юными, рано повзрослевшими хлеборобами на режевских полях. О новых тракторах они не мечтали, зная, что металл идет на боевую технику, худые «колеснянки» свои берегли, но и выжимали с них не меньше, чем с харьковских гусеничников.
Иван Степанович Киселев, ветеран труда, комсомольский вожак Режевской МТС, не без волнения говорил, как мучились его девчата, заводя неподъемные трактора. Моторная рукоять изводили руки, «фордзон» мог и столкнуть. А как боронили пары, поднимали каменную зябь…
В Реже, у Многопрофильного техникума, на скромном каркасе замер «Универсал» вековой давности. Только однажды пришлось ему оставить привычное место: трактор повезли в Свердловск, где Николай Гусаров, кинорежиссер, снимал художественный фильм «Тем, кто остается жить». Эта кинолента – о подвиге рабочих, строителей Уралмаша. Наш «Федор Павлович» приветливо рокочет в одном из эпизодов, где его чествуют радостные уралмашевцы.
И в нескольких восторженных кадрах – трудные версты, исхоженные старым железным конем, окропленные потом, а может, и слезной горечью тех, кому пришлось однажды взять его штурвал.

 

Гильотина для сахарных голов

Есть в Режевском историческом музее предметы, назначение которых в наши дни определить непросто. Например, гильотина для сахара. Она была нужна для того, чтобы колоть сахарные головы. Сахар в дореволюционные времена выпускался в виде плотных конусообразных «голов». Чтобы пить чай с таким сахаром, его нужно было сначала расколоть. Сахарную голову закладывали в это приспособление, нажимали на рычаг и откалывали от головы кусочки. А чтобы кусочки сахара не разлетались, вокруг щипцов был «построен» ящичек. В нём же колотый сахар и хранился. Часто ящичек был с крышкой и замком, чтобы домочадцы ненароком лишний кусочек не съели. А когда наступала пора пить чай, хозяин открывал ящичек и давал всем по небольшому кусочку сахара. А остальной сахар убирался под замок до следующего чая. Потому что сахар был ценностью. В Реже сахарные головы продавались в лавке купца Замятина. Сахарные слитки заворачивали в синюю, так называемую, сахарную бумагу.

В СССР сахарная голова высотой 20 см в последний раз появилась в продаже в 1967 году к 50-летнему юбилею Октябрьской революции.